Чома, осматривающий позвоночник Тины, поднял голову.
– Я бы сказал, что тебе не следует перегружаться еще некоторое время, – обратился он к Стефани. – Ты потеряла много крови.
– Точно так же, как и я. – Тина произнесла это шепотом. Ее рука приподнялась с земли дюйма на два, она пошевелила в воздухе пальцами.
Стефани дотронулась до нее, они переплели пальцы. Кожа Тины была пугающе холодной.
– Да, наверное, мне следует легче ко всему относиться, – сказала Стефани. – Мы не поправимся, если будем себя накручивать.
Тина улыбнулась, с губ у нее сорвался довольный шепот:
– Мы ведь поправляемся, правда?
– Это так. – Стефани постаралась произнести эти слова ровным голосом, надеясь, что самообладание заодно поможет и ей. – Мы, девушки, держимся вместе.
– Как всегда. Все такие добрые, даже Кохрейн.
– Он хочет, чтобы ты поднялась на ноги, и тогда он снова попытается уложить тебя на спину.
Тина усмехнулась, затем снова погрузилась в полудрему.
Стефани приподнялась на локтях, представляя себе, как спальный мешок раздувается в огромную подушку. Ткань подвинулась выше и стала поддерживать ей спину. Все ее друзья находились рядом, наблюдая за ней с несколько смущенным или добрым выражением. Но все они были серьезны.
– Какая же я идиотка, – сказала она им. – Не надо было мне возвращаться в Кеттон.
– Никоим образом! – прогудел Кохрейн.
Макфи сплюнул по направлению к разрушенному городу.
– Мы правильно поступили, человечно.
– Ты не виновата, – строго сказала Рена. – Эта женщина просто ненормальная.
– Никто ее не знал лучше меня, – заметила Стефани. – Мы должны были принять хотя бы элементарные меры предосторожности. С нее сталось бы всех нас застрелить.
– Если выражение сочувствия и доверия – ошибка, то я горжусь, что разделяю ее с тобой, – объявил Франклин.
– Надо было мне самой как следует смотреть, – Стефани как будто обращалась к себе самой. – Это было глупо. Раньше пуля никогда не могла причинить вреда, на Омбее мы были так осторожны. Я просто решила, что теперь, когда мы в одинаковых условиях, нам надо держаться вместе.