– Вы же не знаете, какова природа массы или гравитации в этом мире, – поправил Макфи.

– Верно. И этот остров – тому доказательство.

– Что вы хотите этим сказать?

– Наша сила тяжести не изменилась с тех пор, как мы здесь. И все же – мы больше не являемся частью Омбея. Мы принимаем ее за нормальную, потому что подсознательная воля каждого из нас здесь этого требует.

– Дерьмо собачье, – Кохрейн подпрыгнул, удивленно глядя на раструб своих широких вельветовых штанов. – Вы что, хотите сказать, мне только снится, будто здесь есть какая-то сила тяжести?

– Строго говоря – да.

Хиппи сцепил ладони и плотно прижал их ко лбу.

– Ох, друг, вот это не повезло. Я-то хочу, чтобы сила тяжести была реальной. Послушайте, ведь не дурачите же вы нас дурной шуточкой, нет? Такого быть не должно.

– Реальность сейчас прочно содержится у вас в мозгу. Если вы ощущаете, что сила тяжести на вас действует, значит, она настоящая, – невозмутимо объяснил сержант.

В руке Кохрейна появилась сигарета с марихуаной, он сделал глубокую затяжку.

– Я тяжелый, – запел он. – Тяжелый, тяжелый, тяжелый! И пусть никто этого не забывает. Слышите меня, люди? Так обо мне и думайте!

– В любом случае, – обратился Сайнон к Макфп, – если бы нас выхватило гравитационное поле, туманность падала бы вместе с нами. А этого не происходит.

– Уже хорошо, – буркнул Макфи. – Что для здешних мест тоже не характерно.

– Забудьте академические представления о ситуации, – вставил Мойо. – Можем мы что-нибудь из нее извлечь?

– Мы намерены установить наблюдение за деталями, – сказал Сайнон. – Безрассудное наблюдение, если вам угодно, чтобы понять, находится ли что-нибудь перед нами. Может оказаться, что все планеты, которые одержатели сдвинули с мест во вселенной, теперь в этой ее области, вместе с нами. Тогда мы сможем воспользоваться нашей близостью к другим, чтобы воззвать о помощи; это единственный способ коммуникации, каким мы здесь располагаем.